История одного автографа

Рязанское художественное училище им. Г.К. Вагнера приближается к 110-летию своего создания. Среди его выпускников — выдающиеся мастера изобразительного искусства, живописцы, графики, дизайнеры, художники по вышивке, составляющие славу российского искусства. Училище носит имя доктора искусствоведения Георгия Карловича Вагнера (1908−1995), окончившего училище в 1930 году, впоследствии преподавшего в училище и работавшего в рязанском музее — как и многие, прошедшие через репрессии в 30−50-х годах прошлого столетия.

Бок о бок с Г.К. Вагнером в 1948—1949 годах, также после лагерей, трудилась в училище Ариадна Сергеевна Эфрон (1912−1975) — замечательный литератор, переводчица, дочь Марины Ивановны Цветаевой. Это был короткий отрезок времени между двумя волнами репрессий, и таким, как она, было запрещено возвращаться в Москву, Ленинград и в другие крупные города. В архиве училища хранится личное дело Ариадны Эфрон, где помимо анкеты, находится ее заявление от 2 февраля 1948 года о приеме на работу преподавателем графики, в которой она сообщает о себе максимально скупые сведения.

Так, например, на вопрос «основное занятие родителей до Октябрьской Социалистической революции» она пишет «студенты».

Между тем, за все время существования училища она была единственным преподавателем, учившимся в Париже в училище прикладного искусства Аrt Publicite (оформление книги, гравюра, литография) и в училище при Лувре Ecole du Louvre (история изобразительных искусств). В числе ее преподавателей были такие русские художники как В. Шухаев и Н. Гончарова.

«Преподаю графику на всех четырех курсах. Первые занятия были мне очень трудны…, а нужно было сразу взять нужный тон — кажется, мне это удалось. Задача моя очень усложняется необычайно пестрым контингентом учеников — от совсем маленьких мальчиков и девочек до бывших фронтовиков на одном и том же курсе, — причем все — очень различных уровней развития, художественного и вообще», — пишет она из Рязани 22 февраля 1948 года.

Письма Ариадны Эфрон опубликованы во многих изданиях, из Рязани она пишет своим родным, оставшимся в живых (мать, отец, брат к этому времени погибли или были расстреляны, сестра была в ссылке). Часто А.С. Эфрон писала Борису Пастернаку, с которым их связывала многолетняя переписка. Борис Пастернак всеми силами — и морально, и материально — помогал Ариадне Эфрон.

В одном из писем мы читаем: «В училище, где я работаю, есть театрально-декоративное отделение, а Шекспира нет и достать невозможно. Ни у меня, ни у училища нет ни средств, ни возможностей, а без Шекспира нельзя. Молодежь (в большинстве из окрестных сел) никогда его не читала, и, если не пришлешь ты, то, наверное, и не прочтет!». И Борис Пастернак слал в Рязань посылки со своими переводами Шекспира. «Твои книги безумно! — если бы ты их видел в эту минуту! — обрадовали ребят. Они только жалели, что ты им ничего не написал на них. И отобрали у меня даже бандероль, чтобы убедиться, что „он сам прислал“. Если бы прислал сам Шекспир, вряд ли он произвел бы больший фурор». К сожалению, этих книг никто из наших современников в библиотеке не видел. Однако есть и другая история. В письме Борису Пастернаку от 15 декабря 1948 года мы читаем: «…в старой инвентарной книге училищной библиотеки я нашла запись «Пастернак, альбом, 40 р.», и никаких следов самого альбома в самой библиотеке, в библиотечных карточках. Все же по наитию разыскала и того человека, у которого уже второй год лежала книга, и книгу. Она, вероятно, есть у тебя, такая большая, в синем переплете, со множеством репродукций, издание 1932 г., текст Макса Осборна. Книга с надписью: «Дорогим Варе и Осипу с любовью, Леонид Пастернакⁱ. Берлин, 1934 г. «Как она попала сюда, кто такие Варя и Осип? Никто у нас не знает, да и ты вряд ли знаешь — а м.б. и помнишь Варю и Осипа. Напиши, мне очень интересно. Часть наших книг по искусству были куплены нашим училищем в год окончания войны где-то в Рязанской области, остались они после смерти какого-то старого художника, фамилии которого никто у нас не знает».

Эта книга — настоящий музейный раритет — и ныне хранится в библиотеке Рязанского художественного училища, и настоящее чудо, что эта книга сохранилась. Это номерное издание, выпущенное на немецком языке в Варшаве, в 1932 году со статьей искусствоведа Макса Осборна, с авторскими подписными оттискамиⁱ Леонида Пастернака, сохранился и штамп училища 1946 года.

У нас нет ответа на это письмо Аридны Эфрон, но, конечно, Борис Пастернак знал, кто такие Варя и Осип — это были его близкие родственники…

В 1920 году Борис Пастернак вместе с сестрой из голодной Москвы приезжают в Касимов, к брату своей матери Иосифу (Осипу) Исидоровичу Кауфману и его жене Варваре Григорьевне. Касимов — древний русско-татарский городок, недалеко от Рязани, связанный с именем легендарной Сююмбикеⁱ, которой сейчас установлен памятник. Город расположился на двух берегах Оки, его холмы увенчаны православными храмами и татарской мечетью.

Иосиф Кауфман служил в Касимове доктором, его знали все горожане. Борис Пастернак во время своего пребывания в Касимове работал на огороде, занятие, которое что он очень любил, гулял по улицам города, любовался красотой Окских далей. Некоторые литературоведы считают Касимов прообразом города Юрятина из романа «Доктор Живаго», а его дядюшку — прообразом доктора Юрия Живаго. В письмах из Касимова, он называл этот город «русским Марбургом» и очень звал родителей переехать из голодной Москвы в Касимов.

К тому времени, когда Ариадна Эфрон держала в руках альбом Леонида Пастернака, ни его самого, ни супругов Кауфманов уже в живых не было. В одном из писем от 26 августа 1948 года А. Эфрон пишет Б. Пастернаку: «В маленьком холодном Рязанском музее есть работы твоего отца»…

Работы, которые видела Ариадна Эфрон, — это «Л.Н. Толстой за работой», 1908 год, цв. литография и пастельный портрет 1919 года той самой Варвары Кауфман. Сейчас работы находятся в фондах Рязанского областного художественного музея имени И.П. Пожалостина. Кстати, даже сотрудники музея долгое время не знали, кто такая В.Г. Кауфман на портрете Леонида Пастернака…

Вот такая почти детективная история развернулась вокруг уникального альбома Леонида Пастернака в Рязанском художественном училище. Преподаватели училища при всяком удобном случае рассказывают об уникальном альбоме и истории с автографом. Эту историю уже знают сотрудники Дома-музея Марины Цветаевой в Москве, в Доме-музее Бориса Пастернака в Переделкино, а теперь ее узнали и читатели журнала «Территория творческого образования».